Фермеры
Как американские хиппи создавали колхоз и откуда в глазах фермера Вирджинии русская тоска
Текст и фото: Любовь Золотова, 27 Июл 2016
0 0 0 1368
Наш автор месяц прожил и проработал волонтером на ферме в штате Виргиния. Он, вернее, она, многое узнал и увидел а, главное – понял.
Текст и фото: Любовь Золотова, 27 Июл 2016
0 0 0 1368
Наш автор месяц прожил и проработал волонтером на ферме в штате Виргиния. Он, вернее, она, многое узнал и увидел а, главное – понял.

Любовь Золотова

Среди проблем американских фермеров – бюрократия, засилье корпораций, отсутствие государственной поддержки, проблемы со сбытом, непонимание такого образа жизни со стороны соотечественников и невысокая прибыль.

Знакомо, правда?

Shannon Farm

Shannon Farm – это сообщество энтузиастов-единомышленников в глубинке штата Виргиния, в 40 минутах езды от городка Шарлоттсвилль. В семидесятых годах прошлого столетия группа молодых хиппи, мечтающих сбежать от цивилизации, вскладчину купила около пятисот акров земли и построила дома-общежития. Со временем этот социализм сошел на нет – в домах сейчас живут просто отдельные семьи: постаревшие, но не утратившие боевого духа основатели общины, их дети и внуки. Домики сгруппированы кластерами, у каждого – свое название. Кластер моей хозяйки и тезки штата Вирджинии – самый старый, называется The Other World. Название отражает чаяния основателей общины – «Другой Мир». Сама Вирджиния как раз из первого поколения хиппи.

pic

Вирджиния, ее семья и волонтер Любовь Золотова

Большинство людей, собственно, не фермеры как таковые, а, скорее, просто люди, сбежавшие из города. У многих есть свои садики, огороды и животные, у некоторых – нет. Крупный скот – стадо из восемнадцати коров – есть только у Вирджинии. Кроме того, она ухаживает за большим садом и огородом. Большинство членов семей имеют работу в Шарлоттсвилле, либо в округе – включая и мужа Вирджинии, он трудится сисадмином. Иначе этот образ жизни, утверждает Вирджиния, не обеспечить.

Хозяйство

Вирджиния держит небольшое стадо мясных органических коров. С самого начала она использует ротационную систему пастбищ. Эта система не особо распространена в Америке и практикуется лишь небольшими фермерскими хозяйствами. Но это совершенно необходимое условие для получения реально органического мяса. Вирджиния имеет несколько выделенных, с согласия всей общины, пастбищ, на каждом из которых ее 18 питомцев (кастрированные бычки и коровы с телятами) проводят от нескольких дней до недели. Климат этой части США позволяет им пастись круглый год, находясь практически целиком на подножном корму, с минимумом добавок (сено и люцерна зимой). Мясо этих коров, действительно, совершенно особенное: очень темное, со специфическим вкусом, с непривычки необычным – оно очень ароматное и насыщенное. И очень отличается от того, что выращено на промышленных фермах, где животные содержатся в условиях скученности, гиподинамии и выкармливаются изначально неестественным для них кормом – кукурузой, к тому же, генномодифицированной, в США другой нет.

pic

Крупный рогатый скот на ферме Вирджинии.

Вирджиния много лет изучала, как содержать скот в условиях, максимально приближенным к естественным – особенно на ротационных пастбищах. Если вникнуть в простые и в то же время неоспоримые преимущества такого способа, уже диким кажутся крайне неэкологичные и просто нездоровые промышленные практики содержания скота.

Organic

На волне интереса к натуральным продуктам американским законодательством были закреплены положения, определяющие, какие вещества можно использовать при выращивании и обработке овощей и фруктов, в каких условиях должен содержаться и чем питаться скот, чтобы называться «органик».

Результат: сегодня производством такой продукции занимаются все те же огромные промышленные компании, которые лоббировали весьма гибкие критерии органических продуктов. Назвать их продукцию «органической» можно лишь условно. Скажем, мясные курицы, чтобы соответствовать лейблу «органическое мясо», «должны иметь доступ к открытому пространству». Это можно трактовать очень свободно, что и делают промышленные производители: куры продолжают содержаться в огромных количествах (двадцать тысяч и больше) в тех же закрытых ангарах, но с «открытой дверью». Понятно, что большинство этих куриц никогда так и не ступают на землю, «не дышат свежим воздухом» и уж, конечно, не находятся на подножном корму. Но формально критерий соблюдается.

pic

Работа с post pounder (ручной сваей).

pic

Любовь принимает участие в акции No pipeline — «Нет трубопроводу!»

В противовес частные «идейные» фермеры, категорически не приемлющие современные методы ведения сельского хозяйства и справедливо считая их разрушительными для экологии, сформулировали понятие «beyond organic». То есть не просто продукты «натурально выращенные» в понимании современного законодательства, а выращенные в условиях, максимально близких к природным. Если это, допустим, мясные коровы – то они должны пастись на ротационных пастбищах (а не «раздуваться» на кукурузе, что приводит их в плачевное физическое состояние, просто потому что это противоестественно), поедая траву и удобряя свои же пастбища. Если выращивание овощей – то какие-либо химикаты исключены, а удобрения – только органического происхождения (например, тот же коровий навоз) и так далее.

pic

Органическая земляника и спаржа с фермы Вирджинии.

Как жить

Небольшие хозяйства с промышленными производствами конкурировать не могут. Они, конечно, находят своего потребителя: многие частные производители реализуют свою продукцию на местных фермерских рынках, среди членов местных сообществ. А кому-то даже удается извлекать из этого прибыль – но таких примеров в США единицы.

Один из таких героев современности – молодой американский фермер Форрест Причард, автор книги Gaining Ground («Обретение почвы»). Я прочитала ее по настоятельной рекомендации Вирджинии и весьма рекомендую российским читателям (к сожалению, пока книга не переведена на русский). Книга замечательная: автор изложил свою историю спасения и преображения семейного фермерского хозяйства в условиях современной американской рыночной системы. В которой выживание (не говоря о процветании) семейных хозяйств – вещь, со слов автора, из разряда фантастики. Очень честный, захватывающий рассказ. Думаю, наши фермеры оценили бы этот опыт или, как минимум, получили бы представление о колоссальных финансовых и административных сложностях, с которыми сталкиваются их современные американские коллеги. В особенности – фактическую невозможность конкуренции с громадными сельскохозяйственными предприятиями. У небольших фермерских хозяйств в Америке выход один – нишевая специализация, органическая продукция и поиск стабильного рынка сбыта. Хотя сегодня в больших городах – настоящий бум органических продуктов, попробуй сбыть их своими силами где-нибудь в глубинке той же Виргинии! А в больших городах – попробуй проникнуть в торговую сеть.

pic

Форрест Причард на обложке своей книги и в жизни. Коллаж: Modern Farmer

Автору книги удалось спасти своё хозяйство от банкротства: он нашел великолепный рынок сбыта для органического мяса – фермерский рынок в столице – в центре Вашингтона, куда по выходным толпами съезжаются любители экологически чистой и здоровой продукции. Казалось бы, хеппи энд. Но каких ежедневных усилий ему это стоит! Достаточно сказать, что ферма находится в пяти часах езды от Вашингтона, и, чтобы поспеть к открытию рынка, хозяин каждые субботу и воскресенье встает в четыре часа утра, собственноручно грузит продукцию в грузовик, везет на рынок и сам стоит за прилавком. Он в одном лице продавец, подсобный рабочий, бухгалтер, дизайнер стенда, рекламщик и менеджер всего. И это не считая тяжелого каждодневного труда на ферме! Напрашивается вопрос: а на черта эта каторга? Причард дает в книге простой ответ: любовь к своей земле и ответственность за дело семьи, своего отца и деда. Он просто не может жить по-другому.

Экономика

Мини-предприятие Вирджинии выглядит так. Стадо состоит из нескольких коров с телятами и кастрированных бычков. В год на убой идет два-три молодых бычка. Убоем и разделыванием туш занимается знакомый мясник. То есть, Вирджиния получает уже разделанные и расфасованные части быка, готовые к розничной продаже. Голова, конечности и шкура остаются мяснику, с чего он получает свой «навар». Большая часть мяса продается постоянным клиентам, при этом в основном они берут «quarter of a cow», иначе говоря, одну четверть всего мяса каждого вида – фарш, стейки, вырезки, ребра, филейная часть и т.д. Каждый бычок весит от 900 до 1100 фунтов (450-550 кг), после «переработки» – от 500 до 650 фунтов (250-300 кг), т.е. до 40% меньше первоначального веса; после извлечения костей и жира – еще меньше. Мясо быков и коров, выращенных исключительно на травяных пастбищах, в супермаркетах стОит значительно больше обычного, промышленного мяса. В зависимости от вида мяса (стейк, вырезка, фарш и т.д.) магазинная цена фунта, или примерно полкило такого мяса – от 6 до 30$ (не органическое – от 3 до 18$ за фунт). Частные фермеры, в том числе Вирджиния, берет со своих, особеннопостоянных, клиентов значительно меньше: средняя цена «четверти коровы» (60% которой составляет относительно дешевый фарш, меньшая часть – дорогое филе, до 24$ за фунт) – 5.50$ за фунт. В среднем «четверть коровы» продается за 500-600$. Какое-то количество мяса она оставляет себе. То есть, с одного бычка Вирджиния получает примерно 2 000 – 2 400 $. С трех бычков в год – до 7 200$.

pic

Новорожденный теленок в окружении взрослых коров на Shannon Farm.

Расходов же в хозяйстве немало. Постоянное обновление электропастуха (это невысокий заборчик под слабым током, в России их тоже используют) – например, пластиковые столбики, по которым тянется проволока, стоят по 2 $ каждый, на одно пастбище их требуется до 100 штук. Крупные покупки – например, металлический загон, который обошелся в 1000 $. Дополнительный корм, услуги ветеринара (хотя, надо сказать, коровы Вирджинии, в силу их естественного образа жизни очень здоровые, ни одной не требовалось ассистирование при рождении телят) и многое другое.

Спрос на органическое мясо стабильный, многие клиенты Вирджинии покупают у нее уже много лет. Однако за девять лет её труды пока даже не окупились. Впрочем, она не питает иллюзий по поводу финансового успеха своего предприятия. По ее признанию, она занимается этим потому, что может себе это позволить, желая при этом реализовать свою жизненную философию здоровой и экологически устойчивой жизни: «это мой вклад в более здоровое общество и его будущее».

pic

Вирджиния рассказывает детям о коровах.

pic

Мастер-класс по приготовлению домашнего мороженого на ферме.

Волонтеры

Вирджиния не устает повторять, что ее дело было бы невозможно без помощи добровольцев. Помимо работы на пастбищах, они также помогают ей в саду. Конечно, это не профессиональная помощь. Но к «косякам» своих волонтеров она относится философски. Например, однажды Вирджиния попросила меня выровнять готовые к посадке грядки (они были вспаханы вкривь и вкось). «Эти грядки, – сказала Вирджиния, – готовил Стюарт, предыдущий волонтер: замечательный парень, но сдается мне, он часто был под кайфом». В основной массе к Вирджинии приезжают люди, которые искренне интересуются работой на земле и хотят перенять интересные практики. Она им очень признательна – в одиночку не справиться, а домочадцы за километр обходят и огород, и коров: ее муж занят своим делом; взрослые дети все детство провели, помогая по хозяйству, и теперь их ничем на огород не заманишь. А в Америке проблем с поиском такой помощи нет: существуют десятки сайтов, где можно найти как временных работников, так и добровольцев, в том числе замечательный ресурс, который привел меня к Вирджинии: www.workaway.info. В России такие ресурсы пока не очень развиты, однако любой фермер может воспользоваться тем же workaway для поиска волонтеров по всему миру.

Философия

Вирджиния, как и многие другие члены сообщества, разделяющие философию ее основателей, старается по возможности ответственно относиться к питанию и потреблению вообще. Принципиально предпочитает покупать вещи, бывшие в употреблении, включая одежду, технику и автомобили; сортировать мусор и использовать компост; потреблять минимальное количество продуктов, подвергшихся технологической обработке. Не говоря про фаст-фуд, производство которого, по ее убеждению, угрожает экологической ситуации и здоровью мира в целом. Разумеется – максимальное потребление продуктов собственного производства (мясо, молочная продукция, овощи и фрукты), произведенной без грамма химии. Это, говорит Вирджиния, её минимальный вклад в экологию жизни и sustainable living (устойчивую жизнь). У ее мужа несколько иные пищевые привычки, хотя он с сочувствием относится к взглядам супруги и во многом их разделяет.

pic

Автор LavkaLavka.Газеты Любовь Золотова выгуливает козу на ферме.

Если рассмотреть её образ жизни с точки зрения среднего американского потребителя, то Вирджиния, конечно, герой. А вот если посмотреть с позиции, например, среднестатистического жителя России, особенно небольших городов и уж тем более, деревень, то уровень потребления их семьи все равно будет зашкаливать. Все очень относительно. Материализм американцев достигает каких-то запредельных границ. Один чешский художник, с которым я познакомилась в Вашингтоне, сказал: «Мы в Европе стараемся урезать наши расходы и делать сбережения, в то время как Америка прославляет трату денег». Это справедливо: поколения американцев воспитываются на принципах максимальных заработков и больших трат как главного стимула экономики.

И с каждым годом это изобилие только растет – как, впрочем, и в России. Вирджиния убеждена, что к такому необузданному потреблению людей толкает количество товара и, конечно, маркетинг.

Община

Вирджиния и Майк убеждены, что те цели, которые ставила перед собой община в самом начале, были несколько романтизированы и, как часто бывает, далеко не все удалось претворить в жизнь. С другой стороны, они считают свой проект, в частности, и общину в целом успешными: «Мы (то есть, община) богаты – в нашей общей собственности вся эта земля, мы живем на природе и построили удобные дома; мы живем так, как хотим. В Америке не все могут позволить себе такой свободный образ жизни», – говорит Майк. В то же время оба считают, что ферма не протянет больше пятнадцати-двадцати лет. «Костяк членов фермы – ее старые основатели; из всех детей наших членов только трое остались жить на ферме», – сетует Вирджиния. По словам Майка, периодически на ферме появляется молодежь «со стороны», но обычно не задерживается. И не потому, что не разделяют идеалы ее основателей. А, главным образом, потому, что старые члены не очень их жалуют. «Чем старше мы становимся, тем важнее для нас безопасность во всех отношениях. Поэтому большинству членов правления не нравится та свежая энергия, которую приносят с собой молодые. Они, со своей стороны, чувствуют давление и уходят», – констатирует Майк.

pic

Танцы на кантри-вечеринке общины.

Другая проблема – бюрократия и равнодушие американских властей и вседозволенность корпораций. Вирджиния накопила в их отношении много претензий. Например, газовая корпорация начала прокладку через эти края гигантского газопровода. Против активно выступает местное сообщество, видящее в проекте экологическую угрозу. Но толку от этого мало. Вирджиния, к моему величайшему удивлению, много сетовала и на безинициативность местного сообщества: то, что мне показалось весьма убедительной общественной деятельностью, по её словам – лишь капля в море, активистов всегда не хватает, нужно гораздо более широкое общественное представительство.

Все, как везде.

Автор выражает благодарность семье Dawnswir – Вирджинии, Майку, Джейсону и Трею за тёплое гостеприимство, ценнейший опыт и искреннее желание сделать пребывание на ферме интересным и насыщенным. 

pic

Горячий фермерский привет из штата Виргиния.

Комментарии к посту

«Как американские хиппи создавали колхоз и откуда в глазах фермера Вирджинии русская тоска»