Большая земля
Косточки государственной важности
Текст — Алена Быкова, фото из личного архива биолога, 30 Янв 2017
1 91 0 3548
Скальный абрикос, северный персик, манчжурский орех. Эти сорта плодовых сохранил дальневосточный биолог Юрий Бродский. А еще он вывел вишнесливу. Все это прекрасно созревает в суровом климате. Бродского звали работать в США, но он отказался. Сейчас Юрий Васильевич с трудом собирает деньги на лекарства от тяжелой болезни, его сады разворованы, а уникальная коллекция косточек рискует погибнуть.
Текст — Алена Быкова, фото из личного архива биолога, 30 Янв 2017
1 91 0 3548
Скальный абрикос, северный персик, манчжурский орех. Эти сорта плодовых сохранил дальневосточный биолог Юрий Бродский. А еще он вывел вишнесливу. Все это прекрасно созревает в суровом климате. Бродского звали работать в США, но он отказался. Сейчас Юрий Васильевич с трудом собирает деньги на лекарства от тяжелой болезни, его сады разворованы, а уникальная коллекция косточек рискует погибнуть.

Вишнеслива, партизанский абрикос и другие

Юрий Бродский служил в армии до звания майора, потом уволился в запас и почти всю жизнь проработал школьным учителем биологии в Дальнереченске. А в свободное время выезжал глубоко в дальневосточную тайгу — искать плодовые, высаженные бывшими белогвардейцами, ссыльными и заключенными. Собирал косточки, культивировал виды и выводил новые сорта.

— Я нанимал машину, брал с собой ребят-энтузиастов, и мы выезжали каждый раз на новое место. Хотелось охватить как можно больше. Ходил близ тех мест, где был волок (заготавливали лес), по вершинам сопок, по тропам животных. Самая долгая экспедиция длилась 22 дня, — рассказывает он.

pic

Юрий Бродский

На скалах Бродский высадил скальный абрикос, в горах — партизанский высокогорный. Создал сорта с хабаровскими и владивостокскими географическими наименованиями. Вывел новый плод – вишнесливу. Выявил различия между маньчжурским и сибирским орехом. Вырастил лотосы в самом северном городе Приморья.

— Недавно я отправил своему другу Лотенкову восемь новых сортов персика, который у меня два лета стоял в 35-сантиметровой воде (в саду было пять наводнений) и выдержал, — гордится Бродский.

— Он сделал то, до чего не дошел ни один институт — произвел новые сортообразцы, отличающиеся морозостойкостью, вкусом, крупноплодием, — комментирует его друг и коллега из Челябинска Юрий Лотенков. — Абрикосы севера, персики севера. И добился улучшения качества фруктов не радиационным методом, не расшатыванием ДНК растений, а своим ноу-хау, которое я не могу рассказывать. Этого человека, по большому счету, надо на руках носить. А сейчас он все еще жив только благодаря садоводам, которые его поддерживают.

Тяжелая болезнь

Бродский очень давно болеет сахарным диабетом. Во время восьмой экспедиции, около двух лет назад, у него отнялись ноги. Пришлось вызывать вертолет до трассы, а на ней, за 600 км от города, ловить попутную машину. С тех пор он почти не ходит:

— Я делаю 30–40 шагов в день. У меня диабетическая стопа — знаете, что это? Незаживающие язвы, которые не дают спать, ходить и жить.

— Лекарства от диабета, которые стоят у нас в Челябинске 4 тысячи рублей за упаковку, в Приморье обходятся раз в шесть дороже. Врач ему сказал, что, если он не пойдет в ближайшее время, ноги придется ампутировать. У него скачет давление, был уже не один инсульт. Ему бы теплый туалет, горячий душ и кабинет, где он мог бы раскладывать косточки и работать, организовывать из дома экспедиции, руководить посадками, — добавляет Лотенков.

pic

Юрий Бродский дома

Биолог живет в старом доме в частном секторе один. В тех же стенах умирали его мать, за которой он ухаживал 13 лет, и пьющий отчим. Улучшение жилищных условий ему не полагается: в городе у него есть еще и квартира, где живет дочь с годовалым ребенком. Почему при наличии дочери Бродский пользуется услугами соцработника — платного, бесплатны эти услуги только для одиноких пенсионеров, — семейная история умалчивает, но он в нем остро нуждается.

Лотосы сильнее бичей

У опытных садов, которые он расставил по всему Приморью и теперь физически не может охранять, судьба страшная:

— Я пытался сажать в тайге вдали от населенных пунктов, тайком от местных жителей. За вычетом вреда от животных через 5–7 лет что-то да пробилось бы. Но вся тайга поделена. Вокруг нее живут люди, умеющие хорошо зарабатывать только коноплей, которую они охраняют лучше, чем мать родную. В этом году погубили очередные мои абрикосовые деревья. Увидели крупные плоды, ободрали, разломали. Ведро абрикосов на трассе Владивосток–Хабаровск стоит тысячу рублей — представьте себе, что они были готовы сделать за эти деньги.

На выезде из города, на озере Кирпичном одно время мы сажали лотос. И я предлагал отделу культуры: пусть это будет достопримечательностью, ведь у нас есть исторические места — Хутоусский укрепрайон, где погибли советские солдаты в 1945 году в войне с Японией… Бесполезно. Сначала озеро охраняли мои знакомые, семейная пара, потом глава семьи умер, вдова уехала, на озере поселились бывшие заключенные. И 70–80% цветов было уничтожено. Правда, года четыре назад я проезжал мимо в автобусе, привстал и увидел: все озеро в цветах. Значит, лотос этих бичей (скращение от «бывший интеллигентный человек». — Прим.авт.) победил, — рассказывает биолог.

Разговаривать с Бродским очень интересно, но довольно тяжело: он постоянно уходит от основного рассказа и выдает боль. Обиду на директора школы, которая уволила его за один день после 44 лет работы, узнав о его болезни.

На чиновников, которые так и не дали ему официально землю под экспериментальные посадки. На то, что ему всю жизнь пришлось платить: раньше — за образование дочери, сейчас — за питьевую воду, дрова, за уход чужого человека за домом и за лекарства: «Единственные 10 таблеток от диабета бесплатно я получил в 1992 году». На друзей: после его ухудшения, говорит, многие от него отвернулись, и ближайшими людьми оказались садоводы в Челябинске и Хакасии. Но больше всего его расстраивает то, что его дело не поддерживают и не продолжают.

— Сада возле дома у меня нет! Я это говорю с гордостью! Могу поднести трубку к печи, чтобы вы услышали, как весело булькает кастрюлька и потрескивают стволы абрикоса. А для кого оставлять? Для бичей?! — грохочет он.

«В четырех монастырях Южного Урала уже растут мои абрикосы. Заложены сады и под Петербургом»

Осталась только коллекция косточек созданных им растений, каждая в единственном экземпляре. Три четверти коллекции он распродал: очень нужны были деньги. Некоторые сорта попали к неумелым людям и погибли. Остатки продолжают продаваться, но теперь уже после собеседования с Бродским по телефону:

— А то вот звонит мне одна: «У меня усадьба в Подмосковье, хочу что-то у вас купить, вы мне посоветуйте, что сажать». Что вы смеетесь — она действительно так сказала! Что сделает такой человек с авторским материалом? Правильно, он его загубит. И таких — 99%. А если я чувствую, что могу доверить человеку часть своей коллекции, то высылаю ее. В четырех монастырях Южного Урала уже растут мои абрикосы. Заложены сады и под Петербургом.

pic

«Сада возле дома у меня нет! Я это говорю с гордостью»

Также, по словам его друга Лотенкова, Бродский больше ничего не продает иностранцам. За рубеж — в Австрию, Канаду, США, Черногорию — уже ушло много его образцов. Американцы целый год предлагали ему переезд с моментальным оформлением гражданства, но он отказался.

— Для государства он — золото. Но без поддержки уже через год, возможно, его не станет, — констатирует Юрий Лотенков.

Отметим, что сам Юрий Васильевич помощи не просит. Просто так получилось, что мы знаем о его нужде. Биологу Юрию Бродскому можно помочь. Деньгами — через Юрия Лотенкова, карта Сбербанка России № 6390 0272 9019 6334 91 . Или покупкой экземпляров коллекции, если вы действительно знаете, как ее применить. Для этого надо написать на e-mail Юрию Бродскому или Юрию Лотенкову:

brodskiiuv@yandex.ru — Бродский Юрий Васильевич

lotenkovjuri@mail.ru — Лотенков Юрий Алексеевич

Комментарии к посту

«Косточки государственной важности»